Три в квадрате
Дело было в далеком 1991 году. В последнем одиннадцатом классе
меня перевели в гуманитарный лицей (школа №15), где от двух
необязательных предметов из пяти можно было отказаться и не изучать их.
Абсолютно официально. Просто сказка. Так как с точными науками у меня
было ну очень тяжко, от физики и химии я сразу отказалась, оставив себе
биологию, английский и… астрономию.
Науку о звездах вел молодой человек по имени Александр Витальевич
Иванов. Сейчас вот думаю, что ведь был‐ то он всего на каких‐ то 10 лет
старше нас. На уроках всегда было очень интересно и, главное, весело. Ну
что, астрономия шла на ура и одни пятерки. Но! Оставались обязательными
два ненавистных предмета ‐ алгебра и геометрия.
В моей первой «родной» школе к моим математическим
неспособностям относились достаточно терпимо. Понимали, что я чистой
воды гуманитарий, а школу заканчивать как то надо. Но в новой школе,
математичка смотрела волком, без малейшей толики сочувствия и
понимания с первого дня знакомства. Она с нетерпением ждала конца года и
выпускной контрольной, чтобы окончательно и бесповоротно убедить себя и
весь мир, что такие тупицы, как я, не имеют право на существование вообще
и диплом об окончании средней школы №15 в частности.
И вот в прекрасный майский день выпускной контрольной
математичка приготовила мне прощальный сюрприз. Она сказала, что во
избежание получения мной какой‐либо «гуманитарной помощи» от друзей
(которые, надо отметить, находились в полной боевой готовности помочь
мне отстоять право на выпускной билет во взрослую жизнь) она посадит
меня за первую парту и поставит рядом со мной представителя
экзаменационной комиссии. И поставила ‐таки… Александра
Витальевича(!!!)
Ну что я могу сказать? Где‐ то через час, внимательно рассмотрев
рисунки, сделанные мною на полях проштампованных листочков в клеточку,
Александр Витальевич стал гадать, к какому же направлению в искусстве их
можно отнести. Остановившись на экспрессионизме, шепотом спросил
почему я за целый час ничего не сделала. Я сказала правду: «я НИЧЕГО не
знаю».
Он мне явно не поверил, улыбнулся, повернулся к доске, прочитал
задание и начал тихонько диктовать условие задачи. Я записала. Потом
Александр Витальевич продиктовал мне уравнение. Я, конечно, уже не
помню каким оно было, но начиналось с «Три в квадрате» плюс что‐ то там
еще. С чувством выполненного долга Александр Витальевич отступил на пару
шагов, что бы посмотреть, как идут дела у других учеников.
Вернувшись ко мне и увидев, что я не сдвинулась с места, он уже явно
начал терять терпение. «Почему ты остановилась? Почему не решаешь
дальше? Время‐ то идет! Давай, Наталья, три в квадрате?» ‐ я молчала.
Внутри у меня все сжалось от отчаяния, ведь по астрономии не было ни
одного вопроса, на который бы я ему не ответила. «Наталья!!! Три в
квадрате?!?!?» ‐ «Шесть» ‐ смущенно улыбнулась я…
Надо было видеть его лицо. За три секунды по нему пробежали тени
всех эмоций, на которые только способен человек. К счастью для меня,
блестящее врожденное чуство юмора Александра Витальевича возобладало
(как всегда). Он беззвучно рассмеялся, посмотрел на часы и начал очень
бысто диктовать мне решения всех задач и примеров. До конца контрольной
оставалось полчаса. Мы успели.
***
За контрольную работу я получила тройку. Отдавая ее, учительница по
математике еще раз напомнила мне, что Математики я не знаю и эта оценка
непомерно высока для меня. Но я была просто счастлива!!! Побежала к
Александру Витальевичу поблагодарить и все ‐таки уточнить, почему же
почти все решения перечеркнуты. Он внимательно просмотрел исправления
учительницы и сказал: «Ну что ты хочешь, Наталья, я же физик».
Вот так лишь благодаря Александру Витальевичу, я все‐таки стала
выпускницей лицея №15 в 1991. Сейчас мне уже за сорок, но я часто
вспоминаю эту историю ведь по иронии судьбы работаю в финансовой
организации, где мне все же немножко приходится считать.